collectorgene (collectorgene) wrote,
collectorgene
collectorgene

Category:

«Щегол». Лучший переводной роман десятилетия (РЕЦЕНЗИЯ)

Прочитал, смакуя каждую строчку и боясь, что вот-вот и книга закончится. Увы, 800 с лишним страниц позади. Закрыв глаза, пытаюсь определить послевкусие…
Начинал осторожно, с недоверием – сколько уже этих лауреатов Пулитцеровской премии одолел, а тут свежачок – 2014 года. Только что переведенный. Автор неизвестен – некая Донна Тартт (как большинство потом ожидаемых и читаемых взахлеб – так обычно и бывает, ощущение первооткрывателя бесценно)
Затем уже, не торопясь и не скрываясь особо в своем выборе, пил как дорогое вино из тонкостенного бокала, ловил цитаты и фразы, которые хотелось сразу в блокнот. Но не спешил, потому что вся эта история меньше всего похожа на алмазный фонд афоризмов и побасенок, которые потом увидишь в цитатниках Рунета… Не спешил, потому что грубость и приземленность отдельных сцен компенсировалась высокохудожественной моторикой литературного действия главных героев, собранного из отдельных глав и страниц в нечто безраздельно овладевающее душой книгочея. Как кусочки шейного карбонада, отрываемые жадными зубами в обрамлении лоснящихся от бараньего жира губ с еще обжигающего пальцы шампура…
«Потому я и написал все именно так, как написал. Потому что, только вступив в эту промежуточную зону, в полихромный просвет между правдой и неправдой, можно было вытерпеть это мир и написать эти страницы»
Смысл описывать сюжет толстенной книги не вижу – найдете в гугле и узнаете. Скажу лишь, что всегда играю в угадайку с переводами. Так уж бывает: громкая книга, зарубежный автор. Но читаешь в переводе и не чувствуешь. Где-то близко, а мимо. Особенно это чувствуется в художественной литературе, рассчитанной НЕ НА ЧТЕНИЕ, а НА ПРОДАЖУ.
А тут повезло! Очень. Спасибо и уважаемому издательству CORPUS и переводчику А.Завозовой. Особенно Завозовой: за 828 страниц романа она не позволила себе послаблений, выдержала эту адову каторгу соответствия высоченной планке. Чего это ей стоило – не узнаем, а уверен: тут тема для отдельного романа!
Еще один тестер на качество: русская клюква. Постоянно ею разжижают в англоязычных романах напряжение, чтобы показать некое внешнее воздействие. А тут умный и открытый парень Борис рядом с главным героем в его доме, в его мыслях, в его поступках. Наставник? Нет, сверстник. Другой и резкий, но свой в то же время. А потому, исчезая и появляясь вновь, он словно alter ego американца, но более цельное и качественное. По настрою, по отдаче эмоциями, по жадной жажде жить прямо сейчас.
Да и его «байки» про Россию, Украину, жизнь в нищем рабочем районе. Чернуха? Да нет, пожалуй, как-то все уместно и уважительно к черному опыту постсоветского детства… Русские слова, сленг, мат… Голливудщина? Отнюдь! Ловил себя на мысли: верю! похоже! вполне правдиво! Водка «Русский стандарт», роман Тургенева, Шестая симфония Шостаковича и даже Арво Пярт проскочил мельком, поразив: вот, блин, какая въедливая в точных деталях писательница. Респект. Может, русская по родителям?

«А иногда, ни с того ни с сего, до боли остро – я вспоминал отца. О нем мне напоминали блеск и грязь Чайнатауна, его переменчиво-неопределенная атмосфера: зеркала и аквариумы, витрины с искусственными цветами и горшками «счастливого бамбука».
Это, конечно, художественная литература. Настоящая, без примеси и подделывания. Не детектив, не претенциозная вкусняшка-заповедник для высоколобых эстетов или ветвистая по обилию фразеологических финтифлюшек литературная машина-точила потребительского класса. Все честно: серьезная работа мастера. Писателя. Без пяти минут признанного гения мировой литературы высочайшего уровня. Я увидел именно это, закрыв книгу.
«И-за тусклого света и опилок на полу иногда казалось, что тут – будто на конюшне – стоят себе покорно в полумраке высоченные животные. Хоби помог мне разглядеть одушевленность в хорошей мебели: тем, что о разных предметах он отзывался как о «нем» или о «ней», тем, как по-настоящему редкие образцы отличались от своих нескладных, угловатых и вычурных собратьев почти животной мускулистостью, и тем, как ласково он проводил рукой по тёмным, блестящим бокам буфетов и комодиков, будто животных гладил.»
Книгу «Щегол» с удовольствием включаю в список ТРЕХ лучших переводных романов десятилетия наряду с «Женой журавля» Патрика Несса и «Большой грудью, широким задом» Мо Яня.
Евгений Левик
Tags: Евгений Левик, Пулитцеровская премия, Щегол, книга, рецензия, роман
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments